Российские власти летом 2026 года запретили получать любые консульские услуги россиянам за границей, которых заочно осудили. Запрет касается тех, кто осужден по любой статье УК, а также тех, у кого есть административный штраф за «дискредитацию армии», отсутствие маркировки «иноагента» или работу с «нежелательной организацией». По сути, многие встанут перед мнимым выбором: ехать в Россию и отбывать наказание либо жить в другой стране без загранпаспорта, ведь продлить его больше нельзя. Из-за этого закон уже назвали законом о «лишении гражданства». В схожей ситуации уже три года находятся и уехавшие за рубеж граждане Беларуси. В 2023 году Александр Лукашенко запретил им получать паспорта в посольствах и консульствах. «Медуза» поговорила с ними о жизни без паспорта.
Сергей, 38 лет, живет в Польше
Мы с женой уехали из Минска в конце 2021 года, чтобы открыть бизнес в Польше. Когда началась война, решили не возвращаться назад. В Беларуси мы занимались производством и продажей электрических скутеров, самокатов и велосипедов. Хотели расширять бизнес на Европу, но здесь оказались совершенно другие законы: в Польше на такой транспорт нужны права. Мы сменили сферу деятельности: работали с китайскими фабриками, теперь продолжаем это делать, но импортируем товары для дома.
Я живу в Гданьске, потому что раньше хотели работать через морские поставки, а здесь порт. Плюс хотелось жить ближе к природе. В Варшаве пожили чуть-чуть — не понравилось. Очень шумный и большой город.
В конце 2023-го у меня закончился паспорт. В теории я могу поехать в Беларусь и сделать новый. Для этого мне надо ехать в консульство и получить специальное разрешение на возврат без действующего паспорта. Ехать я не хочу, потому что много историй, что людей снимают с автобусов, допрашивают и задерживают. Рисковать не хочется.
Во всех сферах жизни мне помогал ВНЖ, но месяц назад он закончился, а нового ждать долго. По разным областям разные сроки, но Гданьск — самый долгий в этом плане. ВНЖ по работе делается порядка двух — двух с половиной лет. По бизнесу самый долгий срок — около трех лет. Но в Польше хорошо сделано — выдается документ подружи на один год, который можно использовать для путешествий. Для беларусов он делается бесплатно и по упрощенной схеме. Но он действует только в связке с ВНЖ, поэтому я сейчас невыездной.
Истекший паспорт пока не создавал больших проблем. Один раз мне отказали в лизинге, когда мы в компании хотели арендовать машину. Договор в итоге просто переоформили на жену, и все прошло нормально. В этом году мы повторно брали лизинг, у меня даже паспорт не просили. Все договоры заключили на ВНЖ.
Мы сейчас снимаем квартиру, хотели брать дом в ипотеку, но нам отказали из-за истекшего вида на жительство. То есть в банке готовы были принять вместо беларусского паспорта два местных документа: ВНЖ и подружи.
Еще одна проблема — невозможность оформить доверенность. У нас осталась недвижимость в Беларуси, и мы бы хотели ее продать, чтобы она не висела мертвым грузом.
Без паспорта жить я привык, но без ВНЖ тяжело. Я благодарен беларусской оппозиции в изгнании, потому что из-за их стараний появилась возможность упрощенного получения документа подружи и замены просроченного водительского удостоверения.
Россиянам ничего не могу посоветовать — только надеяться, что к ним отнесутся, как и к беларусам, и дадут возможность получить, например, документ подружи на упрощенной основе, если они живут в Польше. Ну и пожелать более быстрых сроков выдачи ВНЖ, а не ждать его по три года.
У жены документы в порядке — у нее паспорт действует до 2031 года. В Беларусь она ехать не планирует, там ее ничего не держит, родители умерли. С моей же мамой мы не видимся. Она живет в деревне и не хочет заниматься получением визы. К моему отъезду мама относится нормально. Она смотрит телевизор, но в принципе понимает, что на самом деле происходит.
Я скучаю по Светлогорску — городу, где родился. В Минск не сильно хотелось бы возвращаться, особенно из-за того, что там было после 2020 года. Мы жили в районе Новая Боровая, где жило также много программистов, бизнесменов, которые выступали за политические перемены. Наш район [тогда] сильно кошмарили. Выходишь из подъезда, а там ОМОН, постоянно спрашивали, куда ты идешь, когда вернешься, документы проверяли. Запомнился тотальный контроль, постоянная угроза получения «суток». Люди стали запуганные, несчастливые, закрытые. Хоть я и не ходил на протесты, но запомнил этот постоянный страх, что тебя могут задержать без повода.
Мне кажется, я никогда не смогу вернуться, потому что не сильно верю, что что-то поменяется в лучшую сторону.
Дмитрий, 46 лет, живет во Франции
Я уехал из Беларуси в июне 2021 года, в том числе по политическим мотивам. В целом я уже давно не видел там перспектив для себя и своей семьи. Сначала поехал во Францию один — у меня был вид на жительство, так как я еще до переезда значительную часть времени проводил в этой стране. Начал искать работу. Через полгода ко мне присоединилась жена.
В Минске я работал в тату-студии, но, когда начался ковид, пришлось искать другой вид деятельности. Какое-то время работал в лесничестве. Сейчас снова вернулся к татуировке. Я зарегистрирован как предприниматель, работаю на себя.
В апреле 2025 года у меня закончился беларусский паспорт. Я могу поехать в Беларусь его менять, но вопрос, смогу ли я выехать обратно. Нет гарантий, что меня там не задержат за переписку. В повседневной жизни у меня пока нет критических проблем, так как есть десятилетний вид на жительство до 2035 года. Причем я его получил уже с истекшим паспортом. В этом плане все зависит от префектуры. Есть регионы, где люди ждут решения годами и судятся с префектурой. А есть такие, как у меня. После того как они [власти] попросили копию действующего паспорта, я им написал, что у меня нет возможности сделать ее, и попросил оформить все без нее. И мою просьбу одобрили.
Главная проблема — невозможно нормально путешествовать самолетом. Я не могу просто взять и полететь куда-нибудь на отдых или по личным делам. Пока мы в основном ездим на машине по соседним европейским странам, поэтому в повседневной жизни это [отсутствие паспорта] не так сильно ощущается. Понятно, что в будущем это может создать больше проблем.
Во Франции мне нравится. Здесь высокое качество жизни. Но эта страна не стала заменой Беларуси. Это просто другая часть моей жизни. Больше всего мне не хватает беларусской природы — леса, рек. Во Франции тоже прекрасная природа, но она другая.
Николай, 35 лет, живет в Польше
Мы с женой и ребенком уехали в декабре 2021 года. Посидели, подумали, что в Беларуси для ребенка ничего хорошего не будет, и жена не видела для себя развития в этой стране. Решили уехать в Европу. У нас с женой польские корни, поэтому мы быстро получили карты поляка (которые дают право получить вид на жительство в Польше. — Прим. ред.), а потом уже ВНЖ.
Мой паспорт закончился в январе 2025 года, и я сделал себе документ подружи. В прошлом году его сделали очень быстро, а сейчас я уже жду девять месяцев, и никакой информации нету. У меня есть сталый побыт (постоянный ВНЖ. — Прим. ред.), но в банках нужен паспорт. Из-за отсутствия паспорта мне заблокировали все личные кабинеты. Спасает только Revolut, в котором я прошел верификацию через сталый побыт.
Буквально за два месяца до указа Лукашенко [о том, что нельзя продлевать документы за границей] я писал в консульство с уточнением, могу ли я поменять паспорт. Они ответили: приезжайте в Беларусь, поменяют вам там паспорт. Я думаю, они уже заранее знали, что будет такой указ, и никому не меняли.
Недавно я пытался получить у них подтверждение, что у меня есть беларусские [автомобильные] права, чтобы поменять их. Они отказали потому, что у меня просрочен паспорт. Единственное, что мне удалось у них выпросить, — это официальный отказ с причиной, почему они не могут мне выдать подтверждение. Как я понимаю, они со мной не могут совершать ни одной административной процедуры, кроме как выдать разрешение на возврат в Беларусь.
Мы с женой никогда не контактировали с органами [КГБ], но жена несколько раз ходила на митинги в Ошмянах — нашем родном городе. В 2025 году она ездила домой, проблем на границе у нее не было. Я не хочу ехать, потому что уже получал повестки в военкомат и нет возможности проверить, есть ли я в списке невыездных.
Мама приезжала ко мне в Польшу один раз. Я с ней не обсуждаю политические темы, потому что она считает, раз Беларусь ни с кем не воюет, значит, Лукашенко относительно хороший. Я не хочу обсуждать с ней эту тему, потому что [легко] можно поругаться.
Моему ребенку десять лет, он очень быстро здесь адаптировался. Когда приехали, он пошел сразу в садик, а потом в школу. Он быстро начал говорить по-польски и теперь знает два языка. Мое же окружение в основном русскоговорящее. Причем некоторые поляки, которым сейчас около 40 лет, еще в школе учили русский язык и помнят его — удивительно.
В Беларуси я работал в «Белтелекоме». Когда переезжали, переучился на веб-разработчика — теперь работаю по этой специальности как фрилансер. В Польше мне больше нравится, чем в Беларуси, потому что все более доступно. Можно съездить на выходные куда-нибудь по Европе, проблем нет. Но это когда у тебя документы в порядке. Я же пока из Польши вообще никуда не могу выезжать.
Виктор, 52 года, живет в Украине
Я родился в Беларуси, в Гомельской области. Всю жизнь работал сварщиком. В 90-х мама переехала в Украину, здесь появился младший брат. В 2018 году я тоже поехал в Украину, женился во второй раз. В Беларуси у меня остались бывшая жена и двое детей.
В 2022 году закончился срок действия моего беларусского паспорта. Я мог его продлить, но не знал, что это можно сделать через посольство. Хотел поехать в Беларусь, но в ковид выросли цены: автобус в одну сторону стоил порядка 5000 гривен. Я финансово не мог себе позволить съездить туда-обратно. Потом у меня закончился рабочий ВНЖ, и я стал нелегальным жителем. Сейчас идет война, и я не могу выехать, потому что полиция сразу заберет меня на допрос. Легализоваться не могу, потому что просрочен паспорт. И вот я в подвешенном состоянии.
В 2025 году ТЦК (территориальный центр комплектования войск. — Прим. ред.) забрал на войну моего младшего брата. Ему 35 лет, у него украинский паспорт. В Беларуси все считают, что я тоже воюю. Однажды я связался с двоюродным братом, который сейчас на пенсии. Говорю: «Я на работе». Он спросил: «Что, на позиции?» Я ответил, не смеется ли он надо мной. Какой из меня вояка?
Когда я обратился в миграционную службу, мне сказали: «Поезжайте домой, меняйте паспорт, тогда мы можем вас легализовать». Я говорю: «Как вы себе это представляете, когда у меня брат воюет?» Они сказали, что, если меня поймают [беларусские власти], минимум, что могут сделать, — это обменять на военнопленных. То есть если я сейчас попаду, неважно, в Россию или в Беларусь, то могу не доехать ни до тюрьмы, ни до зоны. Меня просто разорвут, потому что я целиком и полностью поддерживаю Украину и считаю, что Лукашенко — тиран, как и Путин.
Для меня сейчас из области фантастики пересечь границу. Я живу в Харькове, снимаю квартиру. Единственное, что я могу, — доехать до ближайшего блокпоста внутри области. А там проверка документов и все. Полиция, СБУ меня заберут и будут допрашивать. Хотя компрометирующих материалов у меня нет ни в телефоне, нигде. Сейчас эта мобилизация, кругом ТЦК — я бегаю. Однажды они [сотрудники ТЦК] забрали у меня велосипед, я убежал. Забрали в отместку за то, что не поймали.
Я вижу, как бомбят, как люди умирают. Сейчас тут и ночью, и днем постоянно прилеты, дроны, ракеты. Вот сегодня (12 августа 2026 года. — Прим. ред.) было уже два прилета. В убежище мы не ходим — каждый раз просто спускаемся на первый этаж в подъезде. Да и как вы себе представляете, когда дается отбой воздушной тревоги, а через минуту обратно она объявляется. Бегать каждый раз с четвертого этажа?
Я бы забрал жену и с удовольствием уехал. В Нидерланды, Германию, Францию, в Канаду, чтобы можно было спокойно жить и продолжать работать. Жена — украинка, с Донбасса. Работает в торговле. У нее документы в порядке, но она без меня не поедет. Если поменяться ролями, я бы тоже без нее не уехал.
Банками я не пользуюсь. Плачу везде наличными, получаю деньги наличными. Зарплата, сами понимаете, ни вашим ни нашим. Копейки. Хватает на аренду и счета за газ, свет.
Я не знаю, как мне легализоваться. Были попытки [обратиться к юристам], но это все выкачка денег, а существенных результатов нету. Одна консультация — 3000 гривен (67 долларов по курсу на 10 сентября 2026 года. — Прим. ред.). Я финансово не тяну просто. Везде мошенники, обманщики, я им не верю. Живу под постоянным страхом. Ну и жду каких-то изменений, которые могут быть по поводу таких людей, как я. Я знаю еще людей здесь в Харькове в такой же ситуации, с просроченными документами.
У меня двое детей в Беларуси: сыну 16 лет, дочери 28. Там же сестра двоюродная, тетка. Я с ними не общаюсь. Они поддерживают Россию и Беларусь, все узнают из телевизора, а что происходит на самом деле, не видят. Конечно, тяжело без детей. Но я же не могу им вложить в голову, объяснить, что на самом деле и как.
Я люблю Украину, невзирая на то, что тут дурдом и бомбежки. Почему не считать ее родиной, если мне здесь комфортно? Родина там, извините, где жопе тепло. Тем более у меня мама здесь похоронена. Брат тут, племянники. По Беларуси абсолютно не скучаю. Пока режим Лукашенко, я туда возвращаться не хочу.
Илья, 46 лет, живет в Польше
Я из Минска. Мы с женой и сыном уехали в феврале 2022 года: я боялся, что Беларусь тоже втянется в войну. Сначала мы поехали в Грузию на три месяца. Посмотрели, что как, вернулись в Беларусь и сделали визы в Польшу. Я работаю в IT-сфере, и мне несложно было сделать рабочую визу, так как там существовала программа по привлечению высококвалифицированных специалистов.
Были метания: мы остаемся, не остаемся. Потом в России началась мобилизация, пошли слухи, что в Беларуси она тоже будет, а я офицер запаса. Решили, что поедем временно, но потом это временно превратилось в три с половиной года.
У меня есть риски в Беларуси, так как я донатил организациям, которые признали экстремистскими. Это, например, «Фонд солидарности BYSOL». За сотрудничество с такой организацией грозит уголовное дело и тюремный срок до пяти лет.
После протестов 2020 года много чего было криминализировано. До смешного: задерживали за комментарии в социальных сетях, за участие в дворовых чатах. И потом как-то затихло. Казалось, что протесты разогнали, успокоились. Но они, видимо, решили дойти до каждого. По фотографиям, комментариям в Facebook, по донатам начали находить людей. Стало понятно, что это не разовые акции, чтобы людей напугать, а что они действительно хотят дойти до всех несогласных и участников любых активностей в 2020-м. Сейчас, если ты долго находился за границей, у тебя будет гарантированно на границе собеседование с сотрудником КГБ. Проверять я не хочу.
Осенью 2024 года у меня закончился беларусский паспорт. От Лукашенко я ничего хорошего не жду. Радуюсь, что больше не может причинить мне вред, не дотянется. Но, конечно, отсутствие паспорта — это очень некомфортно: банковские счета, путешествия, любые договоры — все под угрозой. Я спрашивал в банках Santander и Crédit Agricole — они не открывают счета без паспорта. Я объездил несколько отделений польского банка PKO, и только в третьем у меня приняли документ подружи.
Спасибо польскому правительству, что оно хорошо понимает ситуацию. Документ подружи заменяет паспорт во многих случаях: с ним можно ездить за границу, в него визы можно ставить. Мне его продлили с уже истекшим паспортом. Беларусская оппозиция в изгнании много помогает диаспоре и политическим беженцам. Встречаются на уровне глав государств, разъясняют ситуацию, просят принимать отдельные нормативные акты. Их большая заслуга, что местные политики отличают официальную власть Беларуси от уехавших беларусов.
Мы с супругой рады, что вывезли ребенка. Ему скоро 18 лет, а война еще не закончилась. Здесь его точно не призовут в армию и не отправят на фронт. Сын отучился в Польше восьмой класс, за год выучил польский и поступил в техникум на программиста. Для него переезд был стрессом, так как он даже не попрощался с друзьями. В первый год была тоска и депрессия. Сейчас он повзрослел, понимает, что происходит в мире и почему мы уехали. Особого желания возвращаться у него нет.
В Беларуси у нас остались наши пожилые родители. Депрессивно, что я не могу поехать в Беларусь, но я надеюсь, что это не навсегда. Не на десятилетия. Надо, чтобы война закончилась, потом начнутся какие-то изменения. Или здоровье у наших вождей подведет их.
В Польше нет ощущения дома, определенности и какого-то понимания твоего будущего, а в моем возрасте это уже не очень комфортно. Из плюсов — ты не боишься, что к тебе придут и посадят, дубинкой навешают. Пока не переедешь за границу, не чувствуешь, что ты там находился в постоянном страхе. А здесь его нет: спокойно говоришь, что хочешь, не удаляешь в телефоне историю переписок, фотографии. Не встаешь перед выбором, нужно ли мириться с несправедливостью или бороться. Живешь нормально.
Россиянам я бы посоветовал заранее готовиться к эмиграции: продлить все документы на максимальный срок, пока можно, сделать копии всех документов, доверенность на родственников на случай, если придется удаленно решать вопросы. Выбирать страну, которая более лояльно относится к эмигрантам и россиянам и больше входит в положение. Например, Испания в 2026-м решила признавать просроченные беларусские паспорта действительными.
Еще совет — держаться вместе. И действовать коллективно, где можно.
Жаль, у российской оппозиции не получается построить какие-то авторитетные централизованные структуры, которые могли бы представлять российскую эмиграцию, помогать решать вопросы и влиять на политику западных стран. Это бы сильно помогло.