Беларусов продолжают задерживать и судить по политическим мотивам, хотя формально срок давности по многим статьям закончился. «Радыё Свабода» разбирается с юристами и правозащитниками, почему так происходит.
Список «экстремистов», который ведет МВД Беларуси, каждую неделю пополняется. На днях был вынесен приговор политзаключенным Глебу Герасимовичу и Александру Милькомановичу — по шесть лет лишения свободы, а также штраф в 500 базовых величин каждому. Их обвинили по ч. 2 ст. 361−1 УК (Участие в экстремистском формировании).
На прошлой неделе беларусский кинорежиссер Андрей Кудиненко был вынужден покинуть страну — власти Беларуси обвинили его в «экстремизме». В квартире режиссера и в его киношколе прошли обыски, которые продолжались 15 часов. В них участвовали восемь сотрудников ОМОНа и два представителя КГБ. У Андрея конфисковали паспорт и телефон, а также заявили, что ему грозит от 8 до 12 лет лишения свободы.
Что происходит? Казалось бы, сроки давности по так называемым нетяжким протестным статьям закончились в 2025 году. Об этом свидетельствует и беларусское законодательство. Правозащитница, юристка «Вясны» Светлана Головнева обращает внимание на то, что есть исключение. Если человек объявлен в розыск, то считается, что он скрывается от следствия, и тогда отсчет срока давности приостанавливается.
Так, недавно суд Жлобинского района признал Рената Пелагейчика, которому в 2020 году было 17 лет, виновным по ч. 1 ст. 342 УК (Организация и подготовка действий, грубо нарушающих общественный порядок, либо активное участие в них). Парня задержали на территории России, поскольку его имя находилось в общей с РФ базе розыска. Ему присудили «домашнюю химию».
«Откуда вас столько?»
К пожилой беларуске Анне (имя изменено в целях безопасности) силовики пришли с обыском в начале весны 2025 года. Ничего не найдя в квартире, ее повезли на допрос в Следственный комитет. Там Анне объяснили, что нашли фотографии с маршей 2020 года, которые женщина размещала в популярной социальной сети. Один из снимков с цветами на фоне колонны был сделан на проезжей части, хотя транспорт там уже не ходил.
Анна точно помнила, что фотографию давно удалила — еще в 2021 году. Однако против нее возбудили уголовное дело по статье 342 УК (Участие в массовых беспорядках). Повезло, что из-за возраста и наличия поручителей, которые пообещали выплатить крупный штраф, если она нарушит договоренность, Анну оставили дома под подпиской о невыезде, а в начале лета приговорили к 2,5 года «домашней химии».
«Как и положено, после приговора я встала на учет в районной уголовно-исполнительной инспекции. „Химикам“ нужно посещать РУВД, чтобы слушать ежемесячные лекции и отмечаться. Очередь была огромная. В основном „домашнюю химию“ назначали пенсионерам и женщинам, у которых были несовершеннолетние дети. Так вот, „старожилы“ удивились количеству нового пополнения. Шутили: складывается впечатление, что силовики стараются успеть „перевыполнить план“», — вспоминает женщина.
По словам женщины, даже молодой инспектор, к которому она раз в неделю ходила отмечаться, вздыхал: «Откуда вас столько?» Он выступил с инициативой подать рапорт на условно-досрочное освобождение части «политических химиков», когда они уже отбыли половину срока.
«Когда мы поинтересовались, есть ли сдвиги, инспектор тяжело вздохнул: мол, дела до суда даже не дошли — они не вышли за пределы районной инспекции», — рассказывает Анна, которая до сих пор отбывает свое наказание.
«Мы каждый месяц фиксируем задержания и суды»
Когда закончился срок давности по «народной» статье 342 УК, самыми популярными стали обвинения в «содействии экстремистской деятельности» (статья 361−4 УК), утверждает правозащитница Светлана Головнева.
«Мы ежемесячно фиксируем задержания и суды. Например, в течение прошлого месяца мы публиковали информацию о 19 случаях. Среди них сведения о приговоре 25-летней преподавательнице вокала из Гатово Светлане Королевой. Скорее всего, ей присудили ограничение свободы. Также показательная цифра — с начала года в „список экстремистов“ МВД добавили более 400 человек, осужденных за „содействие экстремизму“. Или вот, например, одно из последних заявлений о признании политзаключенными от 17 июля: в нем сразу говорится о 10 людях, которых обвиняют по этой статье», — говорит Головнева.
По данным правозащитников, по-прежнему распространено и преследование за свободу высказываний — «оскорбление президента» (статья 368 УК), «оскорбление представителя власти» (статья 369 УК). В этих случаях чаще наказывают ограничением свободы, но до суда держат в СИЗО.
За выражение мнения преследуют и заочно. Пример — уголовное дело против популярного рок-музыканта Сергея Михалка, отмечает Головнева.
«Я здесь еще добавила бы, что в случаях преследования за высказывания в интернете срок давности фактически не работает. Считается, что преступление продолжается до тех пор, пока публикация не будет удалена, и только тогда начинает отсчитываться срок давности. То есть можно привлечь к ответственности за комментарий или публикацию, сделанные пять или десять лет назад», — объясняет юристка.
Что с делом «Гаюна»?
Почти каждый месяц пополняется список «экстремистских формирований», а это новые уголовные дела — как заочные, против тех, кто уехал, так и очные, против тех, кто остается в Беларуси.
«Мы продолжаем фиксировать преследования по „делу Гаюна“. Вот „Хрысціянская візія“ сообщала о приговоре священнику Алексею Пытько, ему назначили ограничение свободы, дело, скорее всего, связано с „Гаюном“. Или, например, гомельчанин Михаил Вага осужден на четыре года ограничения свободы», — вспоминает юристка.
Правозащитный центр «Вясна» в последний раз обновлял общие цифры в середине июня: известно о 200 осужденных (это только верифицированные дела — когда правозащитники знают имена осужденных, приговоры, детали дела).
Правозащитники говорят, что информацию о преследованиях собирать становится все сложнее — власти прилагают много усилий, чтобы люди не знали о продолжении репрессий.
Правозащитникам «Вясны» известно, что иногда силовики предлагают задержанным прекращение уголовного преследования в обмен на «добровольные пожертвования в пользу государственных учреждений».
Так, один мужчина рассказывал, что за одно сообщение в бот «Гаюна» ему предложили перевести несколько тысяч долларов на счет Республиканского центра организации медицинского реагирования.
Можно увидеть снижение отдельных количественных показателей. Кроме того, снизилось общее число признанных политзаключенных. При этом каждый месяц растет число людей, которые столкнулись с политически мотивированным преследованием и политически мотивированными приговорами. Правозащитники постоянно выступают с заявлениями о признании новых политзаключенных. В этом году в июне таковыми признали 43 человека, в мае — 32 человека, в апреле — 36 человек.
«Мы каждый раз в ежемесячных обзорах пишем, что репрессии не ослабевают, и объясняем, почему, если смотреть на отдельные показатели, может ошибочно сложиться другое впечатление. В обзоре ситуации с правами человека за 2025 год мы отдельно подчеркивали, как работают „скрытые репрессии“. Замалчивание фактов преследования стало частью государственной политики: людей по-прежнему регулярно задерживают, но без крупных уголовных дел в суде, без громких приговоров и показательных дел», — констатирует юристка «Вясны» Светлана Головнева.